Поехали!
Текст: Екатерина Погодаева Фото: Аня Апрельская
Александр Калери – летчик-космонавт Российской Федерации, инженер и разработчик станции «Мир», ракеты-носителя «Энергия». С ним мы встретились накануне дня космонавтики в Bukowski Grill

Я бы не сказал, что работать в космосе труднее, чем где-либо. Пожалуй, большим грузом является только осознание громадной ответственности за выполнение программы полета
Большинство людей могут составить представление о космосе только из документальных и художественных фильмов, при этом зачастую в них все заканчивается отнюдь не хэпи-эндом. У вас возникала мысль, что вы можете не вернуться на Землю?
Такой вариант исключать никогда нельзя, стопроцентной уверенности в надежности процесса нет. Но вероятность несчастного случая в полете очень мала. Как говорили наши старшие коллеги, иногда у нас на дорогах страшнее, чем в космосе, потому что немало находится идиотов, которые и на встречку вылетают на бешеной скорости, и на красный свет едут. Но при этом же мы не перестаем ездить на машинах.
А какой фильм, на ваш взгляд, наиболее реально отражает то, что происходит в космосе?
Я бы никакой не выделил. Везде есть элементы вымысла, даже какой-то несуразности. Советую лучше посмотреть фильм о создании ракетно-космической отрасли «Укрощение огня» режиссера Даниила Храбровицкого 1972 года. Он сделан великолепно. Это художественный, не документальный, фильм, в котором использованы обобщенные образы, но он прекрасно передает дух послевоенной эпохи, когда создавалась вся техника. Благодаря, во-первых, таланту и настойчивости самого режиссера, а также высочайшей квалификации научных консультантов (Бориса Евсеевича Чертока, постоянного заместителя Королёва, и Алексея Михайловича Исаева, разработчика ракетных двигателей) получилось довольно достоверное произведение. Хотя они тоже не во всем были согласны с Храбровицким. Но сам режиссер отвечал им, что снимает не документальный фильм, а художественный и имеет право показывать главных героев такими, как он их видит. Этот фильм я смотрел, еще будучи школьником, и по сей день периодически с удовольствием его пересматриваю.
Помните тот самый, свой первый, выход в открытый космос?
Думаю, мы всегда помним все первое, это было очень интересно. И самое главное, что это было уже изучение космоса не по учебникам, урокам и рассказам кого-то, а личное погружение в обстановку, переживания и проживания невероятных эмоций.
На ваш взгляд, что является самым сложным в нахождении на МКС и в открытом космосе?
Я бы не сказал, что работать в космосе труднее, чем где-либо. Пожалуй, большим грузом только является осознание громадной ответственности за выполнение программы полета, потому что полет готовится большим количеством специалистов. И они надеются на получение нужных результатов, на выполнение задуманного, и очень многое в этом зависит от экипажа. А все остальное – это просто работа, со своими трудностями, как и любая другая. Иногда может быть не то настроение, иногда голова может болеть, иногда что-то не ладится или коллеги, как вам кажется, не то делают. Но в целом работа выполняется, и задача решается.
А как же длительная разлука с близкими, семьей?
А мы одни что ли такие? У подводников тоже боевые службы по четыре месяца. У нас чуть подольше - шесть-восемь. Полярники на зимовках находятся тоже без семьи по полгода и больше. Космонавты не исключение. Военные часто оторваны от семей долгое время. Так что все это преодолимо, главное – мы идем на это добровольно и понимаем, что это условие нашей работы.
Выходные бывают? Чем вы занимаетесь в это время?
Конечно. У нас обычная рабочая неделя с двумя выходными, как правило, это суббота и воскресенье, но иногда условиями программы диктуется другой распорядок, но в этом случае в качестве компенсации предоставляются другие дни недели для отдыха. В субботу мы обычно занимаемся не очень сложной работой в течение полудня, например, уборкой станции. Это ведь наш дом. Мы пылесосим, делаем влажную уборку, мелкий и при необходимости крупный ремонт – сантехника, электрика, слесаря на станцию ты не вызовешь. Воскресенье – день легких обязанностей. Рабочий день строится так: шесть с половиной часов рабочее время, плюс два с половиной часа обязательных занятий физкультурой, завтрак, обед, ужин. Дальше личное время и отдых. В этот период земле запрещается без крайней необходимости беспокоить экипаж. Бывают и праздничные дни. Они всегда согласовываются перед полетом, обычно это какие-то национальные праздники. Скажем, у нас это 9 мая, 12 июня, у американцев – 4 июля. Или Рождество, День благодарения.
На прошедшей пресс-конференции затронули тему политики в космосе. В сложившихся условиях стало сложнее общаться командам из разных стран?
Не сказал бы. Я думаю, экипажа это касается в меньшей степени, хотя всякое бывает. А вот наземным специалистам, кто играет ключевую роль в контуре управления полетом, наверное, может быть сложнее стало. Но я могу только предполагать, потому что не вовлечен в эти процессы. От проблем в любом случае никуда не денешься, поэтому всегда нужно искать компромиссы, договариваться, сотрудничать.
А когда вы наблюдали за Землей из космоса, у вас не возникло желание потом съездить в какое-то конкретное место?
Честно, нет. Ты просто смотришь и думаешь: «Эх, красивое место, было бы интересно там побывать». Но так, чтобы попасть туда любой ценой после полета, такого не было.
У вас огромный опыт, вы является одним из рекордсменов по времени пребывания в открытом космосе. И все же, какое достижение вы считаете самым главным в карьерном и в личном плане?
В личном плане это, безусловно, моя семья. Она моя поддержка. Я горжусь, что у меня вырос прекрасный сын, который также работает на нашем предприятии в космической отрасли. Это его сознательный выбор. Он очень ответственный и аккуратный. Когда его призвали на срочную службу, он беспрекословно отслужил год, вернулся, восстановился на работе.
Что касается карьеры… Я думаю, главное достижение – мой опыт, уважение коллег. Сюда входит все – не только полёты, постоянное участие в разработке новых изделий, в работах по управлению полетом, подготовке экипажей для них, по сопровождению этого полета. Я считаю, это самое ценное.
Есть мнение, что высадка Луи Армстронга на Луну – это хорошо сделанная мистификация. Вы согласны?
Нет. Мы опять же пытаемся совершать незаконное с точки зрения исторической науки действие – объяснить с современной точки зрения события прошлого. Может быть, даже не очень далекого, а ведь еще древние римляне говорили, что так делать нельзя – оценивать и интерпретировать что-либо можно только в свою эпоху. Нельзя переносить сегодняшние правила на прежние времена, где действовали другие законы. В чем была суть этой высадки? Подтвердить статус великой державы. СССР тогда запустил первый спутник, отправил первого человека в космос. США же всегда позиционировали себя как великая держава, особенно после Второй мировой войны. А великой державе должны быть свойственны великие дела. И при этой уверенности они оказались не первыми. Поэтому американцы увидели в нашем прорыве угрозу своей национальной безопасности. Так что после полета Гагарина президент Кеннеди объявил программу высадки на Луне приоритетной и сказал, они должны до конца десятилетия доставить американского гражданина на Луну и вернуть его безопасно обратно для восстановления статуса великой, ведущей державы. Они поставили перед собой эту задачу не потому, что она легкая, а потому, что она сложная. Конечно, рисковали. Многого нам, современным людям, просто не понять из того, что было тогда. Это был риск и большой риск, но он был оправдан.
Как вы думаете, инопланетяне существуют?
Конечно. Где-то, помимо Земли, безусловно еще есть жизнь. Необоснованно думать, что люди исключительные во всей Вселенной и что разумная жизнь существует в одной единственной ее точке.
Почему мы тогда не пересекаемся с ними?
А это другой вопрос. В первую очередь я считаю, причину нужно искать в нас самих, потому что люди, во-первых, не ходили в другие миры. Мы живем только на своей планете и около своей планеты. На Луне побывало всего 12 человек. Это значит, что встретиться мы с ними можем только на Земле или в околоземном пространстве. А это в свою очередь значит, что они гораздо более развитые. Можно, конечно, предполагать, что это какая-то агрессивная цивилизация, которая хочет завоевать нас или уничтожить. Такого исключать нельзя, но вероятность этого, на мой взгляд, очень мала, потому что вряд ли им удалось бы развиться до такой степени, чтобы совершать перемещения в другие миры. Скорее всего, это цивилизация другого типа. Нельзя исключать и то, что они уже здесь находятся, среди нас, и наблюдают за нами. Об этом и фантасты писали. Ничего нового я тут не сказал. Поэтому, естественно, они есть. Где они? Да кто знает. А вот как вступить с ними в контакт и надо ли, хотят ли они этого? Я не знаю. В любом случае мы не одни во Вселенной, и возможно когда-нибудь это подтвердится фактами.
Такой вариант исключать никогда нельзя, стопроцентной уверенности в надежности процесса нет. Но вероятность несчастного случая в полете очень мала. Как говорили наши старшие коллеги, иногда у нас на дорогах страшнее, чем в космосе, потому что немало находится идиотов, которые и на встречку вылетают на бешеной скорости, и на красный свет едут. Но при этом же мы не перестаем ездить на машинах.
А какой фильм, на ваш взгляд, наиболее реально отражает то, что происходит в космосе?
Я бы никакой не выделил. Везде есть элементы вымысла, даже какой-то несуразности. Советую лучше посмотреть фильм о создании ракетно-космической отрасли «Укрощение огня» режиссера Даниила Храбровицкого 1972 года. Он сделан великолепно. Это художественный, не документальный, фильм, в котором использованы обобщенные образы, но он прекрасно передает дух послевоенной эпохи, когда создавалась вся техника. Благодаря, во-первых, таланту и настойчивости самого режиссера, а также высочайшей квалификации научных консультантов (Бориса Евсеевича Чертока, постоянного заместителя Королёва, и Алексея Михайловича Исаева, разработчика ракетных двигателей) получилось довольно достоверное произведение. Хотя они тоже не во всем были согласны с Храбровицким. Но сам режиссер отвечал им, что снимает не документальный фильм, а художественный и имеет право показывать главных героев такими, как он их видит. Этот фильм я смотрел, еще будучи школьником, и по сей день периодически с удовольствием его пересматриваю.
Помните тот самый, свой первый, выход в открытый космос?
Думаю, мы всегда помним все первое, это было очень интересно. И самое главное, что это было уже изучение космоса не по учебникам, урокам и рассказам кого-то, а личное погружение в обстановку, переживания и проживания невероятных эмоций.
На ваш взгляд, что является самым сложным в нахождении на МКС и в открытом космосе?
Я бы не сказал, что работать в космосе труднее, чем где-либо. Пожалуй, большим грузом только является осознание громадной ответственности за выполнение программы полета, потому что полет готовится большим количеством специалистов. И они надеются на получение нужных результатов, на выполнение задуманного, и очень многое в этом зависит от экипажа. А все остальное – это просто работа, со своими трудностями, как и любая другая. Иногда может быть не то настроение, иногда голова может болеть, иногда что-то не ладится или коллеги, как вам кажется, не то делают. Но в целом работа выполняется, и задача решается.
А как же длительная разлука с близкими, семьей?
А мы одни что ли такие? У подводников тоже боевые службы по четыре месяца. У нас чуть подольше - шесть-восемь. Полярники на зимовках находятся тоже без семьи по полгода и больше. Космонавты не исключение. Военные часто оторваны от семей долгое время. Так что все это преодолимо, главное – мы идем на это добровольно и понимаем, что это условие нашей работы.
Выходные бывают? Чем вы занимаетесь в это время?
Конечно. У нас обычная рабочая неделя с двумя выходными, как правило, это суббота и воскресенье, но иногда условиями программы диктуется другой распорядок, но в этом случае в качестве компенсации предоставляются другие дни недели для отдыха. В субботу мы обычно занимаемся не очень сложной работой в течение полудня, например, уборкой станции. Это ведь наш дом. Мы пылесосим, делаем влажную уборку, мелкий и при необходимости крупный ремонт – сантехника, электрика, слесаря на станцию ты не вызовешь. Воскресенье – день легких обязанностей. Рабочий день строится так: шесть с половиной часов рабочее время, плюс два с половиной часа обязательных занятий физкультурой, завтрак, обед, ужин. Дальше личное время и отдых. В этот период земле запрещается без крайней необходимости беспокоить экипаж. Бывают и праздничные дни. Они всегда согласовываются перед полетом, обычно это какие-то национальные праздники. Скажем, у нас это 9 мая, 12 июня, у американцев – 4 июля. Или Рождество, День благодарения.
На прошедшей пресс-конференции затронули тему политики в космосе. В сложившихся условиях стало сложнее общаться командам из разных стран?
Не сказал бы. Я думаю, экипажа это касается в меньшей степени, хотя всякое бывает. А вот наземным специалистам, кто играет ключевую роль в контуре управления полетом, наверное, может быть сложнее стало. Но я могу только предполагать, потому что не вовлечен в эти процессы. От проблем в любом случае никуда не денешься, поэтому всегда нужно искать компромиссы, договариваться, сотрудничать.
А когда вы наблюдали за Землей из космоса, у вас не возникло желание потом съездить в какое-то конкретное место?
Честно, нет. Ты просто смотришь и думаешь: «Эх, красивое место, было бы интересно там побывать». Но так, чтобы попасть туда любой ценой после полета, такого не было.
У вас огромный опыт, вы является одним из рекордсменов по времени пребывания в открытом космосе. И все же, какое достижение вы считаете самым главным в карьерном и в личном плане?
В личном плане это, безусловно, моя семья. Она моя поддержка. Я горжусь, что у меня вырос прекрасный сын, который также работает на нашем предприятии в космической отрасли. Это его сознательный выбор. Он очень ответственный и аккуратный. Когда его призвали на срочную службу, он беспрекословно отслужил год, вернулся, восстановился на работе.
Что касается карьеры… Я думаю, главное достижение – мой опыт, уважение коллег. Сюда входит все – не только полёты, постоянное участие в разработке новых изделий, в работах по управлению полетом, подготовке экипажей для них, по сопровождению этого полета. Я считаю, это самое ценное.
Есть мнение, что высадка Луи Армстронга на Луну – это хорошо сделанная мистификация. Вы согласны?
Нет. Мы опять же пытаемся совершать незаконное с точки зрения исторической науки действие – объяснить с современной точки зрения события прошлого. Может быть, даже не очень далекого, а ведь еще древние римляне говорили, что так делать нельзя – оценивать и интерпретировать что-либо можно только в свою эпоху. Нельзя переносить сегодняшние правила на прежние времена, где действовали другие законы. В чем была суть этой высадки? Подтвердить статус великой державы. СССР тогда запустил первый спутник, отправил первого человека в космос. США же всегда позиционировали себя как великая держава, особенно после Второй мировой войны. А великой державе должны быть свойственны великие дела. И при этой уверенности они оказались не первыми. Поэтому американцы увидели в нашем прорыве угрозу своей национальной безопасности. Так что после полета Гагарина президент Кеннеди объявил программу высадки на Луне приоритетной и сказал, они должны до конца десятилетия доставить американского гражданина на Луну и вернуть его безопасно обратно для восстановления статуса великой, ведущей державы. Они поставили перед собой эту задачу не потому, что она легкая, а потому, что она сложная. Конечно, рисковали. Многого нам, современным людям, просто не понять из того, что было тогда. Это был риск и большой риск, но он был оправдан.
Как вы думаете, инопланетяне существуют?
Конечно. Где-то, помимо Земли, безусловно еще есть жизнь. Необоснованно думать, что люди исключительные во всей Вселенной и что разумная жизнь существует в одной единственной ее точке.
Почему мы тогда не пересекаемся с ними?
А это другой вопрос. В первую очередь я считаю, причину нужно искать в нас самих, потому что люди, во-первых, не ходили в другие миры. Мы живем только на своей планете и около своей планеты. На Луне побывало всего 12 человек. Это значит, что встретиться мы с ними можем только на Земле или в околоземном пространстве. А это в свою очередь значит, что они гораздо более развитые. Можно, конечно, предполагать, что это какая-то агрессивная цивилизация, которая хочет завоевать нас или уничтожить. Такого исключать нельзя, но вероятность этого, на мой взгляд, очень мала, потому что вряд ли им удалось бы развиться до такой степени, чтобы совершать перемещения в другие миры. Скорее всего, это цивилизация другого типа. Нельзя исключать и то, что они уже здесь находятся, среди нас, и наблюдают за нами. Об этом и фантасты писали. Ничего нового я тут не сказал. Поэтому, естественно, они есть. Где они? Да кто знает. А вот как вступить с ними в контакт и надо ли, хотят ли они этого? Я не знаю. В любом случае мы не одни во Вселенной, и возможно когда-нибудь это подтвердится фактами.










