Диана Арбенина
Основатель и лидер группы «Ночные Снайперы»

Рок как стиль музыки был со мной с 13 лет. Я просто слушала музыку, не думая про «катализатор для миллионов». Мне нравилось и все. Никаких рамок для меня эта музыка не ломала — может, потому что родители постарались, чтобы у меня их не было, воспитывая меня в максимальной свободе. Что до внешних факторов, то в 90-е страна жила в режиме вялой революции, культурной во всяком случае. Да, случились перестройка, Ельцин и развал Союза. Но это же детский лепет в сравнении с революцией в Штатах — с их Вьетнамом, хиппи и Керуаком. Там «Роллинг Стоунз», Моррисон и Джени Джоплин ломали стереотипы. Политики рулили странами, убивали людей в войнах, люди страдали и отвечали. И, конечно, тон задавала самая живая часть общества — подростки. И делали это с помощью фуза и дисторшена на гитаре. У нас же с опозданием на 20 лет появился русский рок: безобидный в силу своего недоразвития, очень сильный и честный в силу непрофессионализма исполнителей, ориентировавшихся на западных музыкантов. Эта музыка проникает в глубины психики масс, освобождая эмоции, благодаря честности, конечно. Сырости. Беда в том, что такого рока, который мы помним, уже нет. Нигде. Ни в Америке, ни в Англии, ни в России. Есть тщательно продуманные, упрощенные тексты, продакшн и шоу-бизнес как предел мечтаний. Рока в чистом виде не осталось. Аминь.

И, кстати, на заре рок тоже ничего не переворачивал. Все гаражные группы мечтали о том, что в один прекрасный вечер в занюханный клуб войдет великий продюсер и вытащит их оттуда. Что и происходило с некоторыми. Приведите мне, пожалуйста, пример большой группы, которая не изменила бы контент в угоду времени, которая бы не распалась на своем пике? Даже Цой – простой парень и наглухо мистический в своей простоте, а кто его слушает сейчас? Современные подростки явно не знают ни одной песни, кроме многострадальной «Кукушки», которую перепели в хвост и в гриву. Но я не хочу показаться мрачной в своих ответах. Лично я прекрасно себя чувствую в музыке. Пишу, как хочу, что хочу, и плевать хотела на форматы и прочие условности. Так что ориентируйтесь на меня — и все будет классно! А моя единственная грусть в том, что музыка неисчерпаема, и я точно знаю, что покину этот мир, не успев сделать все, что хочу. Но время пока есть. Летом, даст Бог, удивлю вас новой пластинкой.

Смысл и кайф рока, да и любого музыкального жанра, был и есть в эгоцентризме и в сексуальной харизме исполнителей. Люди приходят на концерты за сексом. Именно он привлекает. А еще — это опасность, которая для человека крайне притягательна. И чем более отвратителен персонаж, стоящий на сцене, тем больше он нравится. Нормальные девочки не влюбляются в комсоргов. Мы любим хулиганов.




Вадим Самойлов
Основатель и лидер группы «Агата Кристи» 

Если говорить серьезно, мне кажется, что Ренессанс рок-музыки уже приближается, и в нем, конечно, будет присутствовать смешение жанров. Но главное – это духовная составляющая рока. Именно в бунтарстве, честности и правдивости – через определенную провокацию, образ «человека правдолюба», я вижу дух свободы и правды. Мне кажется, именно это люди будут искать сейчас в возрожденной рок музыке.

Золотая эра рок музыки в России пришлась на вторую половину 80 х годов. Тогда на телевидении появились более свободолюбивые музыкальные редакторы, а в эпоху гласности и перестройки ослабили правила. Это позволило не только членам Союза композиторов и поэтам, но и независимым авторам исполнять собственную музыку. Началось кооперативное движение, открылись рок-клубы — и словно открылся шлюз, сдерживавший неформальную среду. Она хлынула в официальное культурное пространство.

Феномен уральского рока — прежде всего вопрос статистики. Екатеринбург (тогда — Свердловск) был крупным городом с развитой творческой средой, здесь работали и собственная киностудия, и театральный институт, и музыкальные училища, и консерватория. Город обладал прочными традициями гуманитарной подготовки, при этом были развиты и инженерно технические специальности. Иными словами, это был по настоящему центровой город. И специфический почерк Свердловского рок клуба, на мой взгляд, определили несколько ключевых черт: глубокие, философски насыщенные тексты; конструктивистский подход; композиторская продуманность — это именно творческая работа, а не просто исполнение. В отличие от питерской традиции, где порой царит атмосфера квартирника: артист в центре, он звезда, вокруг — восторженные фанаты, или от московской модели, где все должно быть броско, приоритет отдан коммерческой привлекательности, чтобы попросту, чтобы продавалось, Свердловский рок — это музыка «сути», композиторская. Она тщательно сочинена и продумана, в том числе с точки зрения саунд дизайна. И самое поразительное — все это направление держалось не на деньгах, а на чистой идее. На вере в то, что музыка, творчество и свобода стоят того, чтобы вкладывать в них время, силы и душу.

Сейчас много разговоров про памятник нашему движению, но у меня само слово «памятник» ассоциируется с чем то ушедшим, что нужно поминать. Так что, на мой взгляд, лучший памятник Свердловскому рок клубу — не застывшая форма, а живое дело. Им мог бы стать современный креативный центр: музыкальный, инженерный, молодежный, творческий. Там можно было бы не просто хранить историю Уральского рока как реликвию, которую «таскают и ей машут», а дать ей новое дыхание. Это была бы настоящая «грядка», которую нужна поливать, поддерживать. А ставить памятники в традиционном понимании — это популизм, лишенный подлинного смысла.




Александр Пантыкин
Дедушка Уральского рока, лидер группы «Урфин Джюс»

Свердловский рок официально появился 15 апреля 1975 года: ансамбль «Слепой музыкант» средней школы №45 города Свердловска сыграл первый рок-концерт, который состоял из песен собственного сочинения. Уже тогда на нем наметилась одна из важнейших тенденций, которая отличала Свердловский рок-н-ролл от многих рок-клубов нашей страны: у нас было разделение на авторов текстов и сонграйтеров – тех, кто писал музыку. Текстами занимались профессиональные поэты, переводчики, литераторы: одни из первых – Аркадий Застырец и Илья Кормильцев, которые работали со студией «Сонанс» и группой «Урфин Джюс». Многие музыканты имели музыкальное образование. Они знали ноты и занимались музыкой не по наитию. И это еще одна характерная черта – профессионализм. Большинство альбомов уральских музыкантов записывалось в профессиональных условиях. На выступлениях группы работали с квалифицированными дизайнерами, гримёрами, художниками, костюмерами. Их концерты представляли собой настоящие театрализованные представления.
Рок-клубом руководил Николай Грахов – президент, который организовал Фестиваль – «высшую меру» Свердловского рок-клуба. За 5 лет мероприятие проводилось 4 раза и дало путевку в жизнь многим известным группам. Но чтобы участвовать в фестивале, коллективы проходили жесткий поэтапный отбор: были прослушивания и смотры, где экспертный совет решал, кто попадёт на главную сцену. В отличие от многих рок-клубов и музыкантов из других городов, которые играли как бог на душу положит, как самодеятельность, наши тщательно готовились и работали очень профессионально. Именно благодаря этому такие свердловские группы как «Наутилус», «Агата Кристи», «Чайф», «Настя», «Смысловые галлюцинации», продолжили свою профессиональную работу на подмостках концертных организаций и выступают до сих пор.

В 91-м году, после исчезновения клуба, развитие уральского рока приняло индивидуальный характер. Группы уже развивались сами по себе. Но уровень профессионализма, который был задан десятилетие назад, стал его главным достижением. И сегодня молодые музыканты пытаются перепеть культовые группы: выпускают каверы и трибьюты. И это неплохо – когда кавер получается хороший и не уступает по своему качеству и значению оригиналу, он дает ему второе дыхание. Сегодня мы переживаем определенный ностальгический момент по тем временам, музыке и песням. Поэтому и внимание к уральскому року растет, новое поколение слушателей и зрителей приходит на концерты легендарных рокгрупп. Они, также как их отцы и деды, интересуются той музыкой, которая звучала в прошлом. Потому что когда-то уральская ветвь стала главным ориентиром для всего русского рока.




Настя Полева
Первая леди русского рока, лидер группы «Настя»

Я была в числе участников-основателей Свердловского рок-клуба, как и все музыканты известных на тот период рок-групп. Тогда организовали семинар, проведенный обкомом комсомола, на котором обсуждалось создание организации, объединяющей людей по роду деятельности и интересам. Рок музыкантов предполагалось объединить под эгидой рок-клуба под кураторством того же обкома комсомола. Главной целью этой инициативы была легализация выступлений – поскольку все находилось под контролем властей, любые действия могли осуществляться только с разрешения. Местные власти пошли на встречу молодежи, дабы поддержать и направить в нужное русло ее интересы. 

Период создания стал временем активного знакомства музыкантов и творческих людей друг с другом. Кто то уже контактировал между собой, кто то – нет. Но случилось так, что Свердловский рок-клуб, в отличие от своих «собратьев» стал не просто изюминкой, а поистине другой планетой. Свердловск был важным крупным промышленный центром страны стратегического значения, поэтому и частично закрытым городом. И тем ценнее были крупицы внешнего мира, все же проникавшие сквозь созданный барьер. Например, редкие пластинки, попадавшие в руки музыкантов, становились настоящими сокровищами и формировали музыкальный вкус. Свердловские исполнители в своем творчестве опирались прежде всего на внутренние ощущения и стремление к самобытности. Они создавали нечто оригинальное – и, кстати, далеко не всегда вдохновлялись зарубежной музыкой. Такая среда становилась мощным импульсом для самореализации и поиска собственного пути.

К слову, музыканты часто сознательно избегали подражания – их главной целью был поиск индивидуальной творческой манеры, и приоритет неизменно оставался за музыкальной составляющей: композиция должна была отличаться мелодичностью, узнаваемостью и ярко выраженным характером. Текстовую и поэтическую часть зачастую разрабатывали совместно с поэтами – в формате творческого содружества или соавторства, упорно искали собственное звучание, что и делало их музыку неповторимой, с ярко выраженным уральским характером и особым «уральским лицом». Но почему же кто-то из музыкантов кажется наиболее харизматичными или новаторским? Дело зачастую в особом таланте — умении по настоящему контактировать с залом, зажигать его и управлять его энергией. Яркий пример — Владимир Шахрин, он словно настраивается на одну волну со слушателями, и зал мгновенно откликается. А Михаил Симаков и вовсе управлял залом как виртуоз, мог повести аудиторию за собой, задать нужный настрой и удерживать внимание столько, сколько требовалось. Но далеко не каждый рок музыкант обладает этим даром: есть и те, кто предпочитает оставаться в тени, выражая себя исключительно через музыку. Когда наблюдаешь за выступлением со стороны, особенно отчетливо видишь эти контрасты. Рокеры – не самовлюбленные павлины, не неадекватные персонажи, а совершенно такие же нормальные люди, как все. Просто любящие музыку и свое дело.




Владимир Шахрин
Теростругих полькомах форя экспечата без пованд, рафичетно подежном

Феномен Уральского рока как будто описан Павлом Божовым в сказе про Данилу-мастера «Каменный цветок». Он делал этот каменный цветок не ради наживы, но хотел создать чтото такое, что покорит сердце хозяйки Медной горы. И первые свердловские группы писали свои композиции не из желания заработать денег и получить славу, а чтобы зацепить какие-то струны в сердцах своих слушателей. Рокклуб как раз позволил нам организовывать публичные выступления, выйти на большую аудиторию, потому что до этого об их существовании мало кто знал. Появились фестивали, медиапространство, которое стало рассказывать о музыкантах.

Я думаю, у русского рока было две значимых эры. Одна, назовем ее Серебряной, случилась в семидесятые годы, когда брали количеством: на разные сцены выходили огромное количество вокальных-инструментальных ансамблей, которые по сути дела и являлись рок-группами. Они были в каждой школе, институте. Хотя эти группы редко что-то писали самостоятельно и лишь играли каверы, их существование сформировало огромную базу музыкантов, умеющих играть на электрогитарах и барабанах. Золотая эра наступила в конце восьмидесятых, когда из маргинального подпольного жанра рок вдруг стал общедоступным, популярным, стадионным явлением, и-и-и когда появились деньги, продюсеры, выпускающие компании – те, кто понял, что на этом можно зарабатывать.

2026 год назван годом Уральского рока, и даже хотят сотворить ему памятник. Я, честно говоря, против. Мне кажется, нет в этом явлении ничего особенного, просто в свое время мы с удовольствием играли музыку, доставляли этим удовольствие ещё кому-то. И ничего тут героического нет. Вообще есть большая вероятность, что через 20 лет молодые люди, проходя мимо этого памятника, будут говорить: «А что это за глыба и кому она посвящена?». В общем, это абсолютная ерунда. Весь этот пафос празднования сорокалетия Свердловского рок-клуба… Организаторам хорошо бы не перестараться, потому что даже здесь, на Урале, есть и люди, и события, которые в гораздо большей степени заслуживают столь пристального внимания, и тем более памятника.