Екатеринбург для Кати Павловой – город детской ностальгии, Москва – пространство новых обретений, Анталья – место перезагрузки, а между ними складывается история о музыке и поиске себя

Что в вас осталось навсегда уральским даже после переезда в Москву?

Мне кажется, какое-то уральское ДНК точно во мне присутствует, и, вероятно, это заметнее людям со стороны. Я бы отметила некую уральскую ловкость и предприимчивость, думаю, это свойственно многим выходцам из нашего региона.

Вы когда-нибудь скучаете не по городу, а по собственной версии себя внутри него?

Я никогда четко к городу не привязываюсь, но Екатеринбург для меня навсегда остался городом про детство, юность и раннюю молодость. Родители и все мои родные так же живут здесь, поэтому каждый раз, приезжая в гости, внутренне я становлюсь немного ребенком, окунаюсь в эту заботу и ощущение безопасности. Ноги сами знают, куда идти. При этом у меня нет ощущения, что Екатеринбург остался где-то в прошлом, потому что я часто тут бываю, это просто часть моей жизни. Я могу путешествовать, быть в любом уголке света, но «душа» у меня в этом городе – городе детской ностальгии.

Есть ли ваше личное «место силы» в Екатеринбурге, куда хочется возвращаться снова и снова?

Уралмаш. Это точно. У меня там все – и отчий дом, и все родственники, и школа, и музыкальная школа, и театр «Игра», который нас взращивал.

А помните, где была написана ваша первая песня?

Конечно же, в Екатеринбурге, прямо дома, в ванной комнате, если память не изменяет. Мы начинали вместе с сестрой сочинять и играть на отцовской гитаре. И когда ты подросток, то где же еще тебе писать песни, кроме как страдая в ванной? Было ощущение, что мы начали «трогать» что-то очень интересное и шагать в некую неизвестность, которая очень затягивает.

Есть ли самое яркое юношеское воспоминание, связанное с Екатеринбургом?

Учитывая, что до 27 лет все происходило со мной в контексте Екатеринбурга, выбрать будет сложно. Это может быть и школьная любовь, и тусовки в нашем театре, и как мы на день города поднимались на Белую Башню смотреть салют… Но пускай «тем самым» воспоминанием станет наше первое выступление на фестивале «Старый Новый Рок». Как же плохо там играли примерно все! Но в юности тебя такие вещи не смущают. Тем более, сам отец-основатель фестиваля Евгений Горенбург пришел на нас посмотреть и похвалил – неплохо для первого раза. Очень благодарна ему за поддержку юных дарований!

Москва сделала вас свободнее или, наоборот, собраннее, ответственнее?

Ответственнее меня сделала просто сепарация от родителей в первую очередь, а во вторую – рождение ребенка. Я уверена, что выгореть можно в самом курортном городе точно так же, как почувствовать себя совершенно расслабленно и свободно в центре мегаполиса. Если честно, между Екатеринбургом и Москвой не такая большая разница, потому что всю мою сознательную жизнь Екатеринбург так и остается активно развивающимся городом. Хотя с третьим важным городом в моей жизни – Антальей – разница колоссальная. Там я ощущаю себя как на загородной даче, приезжаю, чтобы перезагрузиться, и могу не делать миллион задач в день, при этом чувствовать всю полноту жизни.

Есть ощущение, что столица постоянно требует вашу «новую версию»?

Мне кажется, люди сами это придумывают. Столица ничего ни от кого не требует. Ты сам от себя ждешь достижения намеченных высот, у меня от города, в котором я нахожусь, это, как правило, не зависит.

Нашли ли вы «уральское родное место» в Москве, которое полюбилось так же сильно и теперь вдохновляет на дальнейшее творчество?

Скорее, пока нет, я сейчас ощущаю себя в процессе новых обретений. Да и, честно говоря, я не планирую искать здесь замену или аналог. Все-таки у меня есть возможность вернуться в Екатеринбург и погулять там, где хочется, увидеться с родными.

В каком городе элементарно легче пишется – в Екатеринбурге или Москве?

Пишется, когда никуда не бежишь и ни на что не отвлекаешься.

А что вас вдохновляет тогда?

Все, отвечая на этот вопрос, говорят про мир вокруг, потому что очень сложно об этом рассуждать. Так и получается, что любой ответ становится слишком общим. Я пишу, в целом, хроники своей жизни из каких-то личных переживаний.

И где вы все-таки ощущается себя настоящей?

Внутри. Это иллюзия, что собственные ощущения регулируется чем-то внешним. Так не бывает.

Какая фраза из детства повлияла на вас больше всего?

Честно говоря, вспоминаются только какие-то токсичные фразы, которые не лучшим образом повлияли, но о них говорить не хочется. Поэтому победителем будет мамино: «Козы! Обе! Две!» Она ругалась на нас с сестрой, а мы решили, что это отличное название для группы и не промахнулись!

Как выглядело ваше детство и юность на Урале?

Очень просто, как у любого среднестатистического ребенка, полная семья, домашние животные. Мы ходили в музыкальную школу, в театр, летом ездили на дачу. Все очень и очень стабильно.

Какая вещь из прошлого до сих пор хранится у вас дома?

На самом деле я все выбрасываю, особенно если учитывать, что последние годы мы живем на чемоданах, редко что-то храню. Но сейчас вспомнила про кроличью лапку, она со мной уже лет восемь, наверное.

А что это для вас значит?

Это был совершенно романтический момент. Еще давно мы переписывались с отцом моей дочки, и меня что-то переклинило – мне срочно понадобилась заговоренная шаманская кроличья лапка. И он ее действительно раздобыл где-то на Алтае и подарил мне. Я была уверена, что потеряла ее в один из переездов, но недавно моя дочь нашла ее в Анталье в каком-то ящике и спросила: «Мам, а что это такое?» Было сложно объяснить.

Есть ли такие вещи в любви, которые вы раньше считали слабостью, а теперь зрелостью?

У меня сейчас кризис любви. Я осознаю: все, что я понимала об этом до сегодняшнего дня, это верхний слой. И сейчас у меня только начинается познание каких-то других слоев, более глубоких, и мне нужно пережить это.