Итоги пятилетки

14 марта 2014

Спустя пять лет Анна Решеткина снова поговорила для «Стольника» с Сергеем Шнуровым, теперь непьющим, некурящим, но по-прежнему охочим до крепкого словца. 




Решеткина: Тебе пепельницу дать? Курить будешь?

Шнуров: А я бросил. В Старый новый год.

Решеткина: Надо же, я тоже, 15 числа. А у тебя это с чем связано?

Шнуров: Не знаю, видимо, уже возраст подошел. У меня дедушка где-то в районе 40 бросил курить, и прадедушка. Семейная традиция, можно сказать. Мне кажется, что человек хорошо ощущает себя свободным и независимым – ни от курения, ни от чего. Хочу курю, хочу – нет. Это вообще идеально. Также как с бухлом – хочу бухаю, хочу нет. А когда это зависимость, с этим тяжело жить. Когда ты привязан к сигаретам, каким-то обстоятельствам – можно курить, нельзя курить.

Решеткина: Какие еще есть переосмысления в связи с твоим 40м днем рождения? Мне 28, но уже стало ясно, что возрастные апгрейды – перманентная и неумолимая вещь.

Шнуров: У женщин другие возрастные категории, и другие периоды. 40 лет для женщины – уже много. Я к своим 40 понял, что мне зачастую сильно везло – это раз, и еще понимаешь, что в принципе ты занимался полной х….й, так сложилось. И дальше как ты будешь жить? Ты либо попытаешься что-то изменить, либо просто спокойно на это смотришь и скажешь: ну да. Как в моем случае.


 

Решеткина: А тебе что-то конкретное захотелось поменять? Что именно?

Шнуров: Вообще все. Не заниматься вот этой х….й, которой ты занимался всю жизнь. У тебя это осознание будет лет в 35, что журналистика – это полная х…я, и надо было заниматься торговлей бананами. В принципе любая человеческая профессия – это некая тщета. Только в том случае, если ты Эйнштейн, хотя, я думаю, ему тоже такие мысли в голову приходили. Все остальное – это ерундовинка. И в определенные жизненные моменты, если ты до них доживаешь, это становится очевидно.

Решеткина: Я 5 лет назад брала у тебя интервью, и ты говорил, и не только мне, что в 40 лет не будешь выступать, на сцену не выйдешь. Я думаю, что сейчас это будет самый задаваемый тебе вопрос.

Шнуров: Да, говорил. Не будет. У поколения facebook очень короткая память – неделя, и ты можешь говорить все, что угодно. Если сегодня прилетят инопланетяне, то послезавтра об этом могут забыть. Но если Ксюша Собчак разведется с Виторганом и выйдет за Жириновского – вот это уже серьезнее. По поводу выступлений, вообще к чему были затеяны все эти разговоры в 35? Когда я видел коллег по цеху, мне они казались жалкими созданиями, которым делать на сцене нечего. Мне казалось, что они там занимают чье-то место. На самом деле, дожив до этого возраста, я понял, что в этих рассуждениях правды нет. Это место на сцене – его настолько дох…я, и ты там где-то в этой пенсионной лиге можешь существовать, без претензий на авангард. 

У поколения facebook очень короткая память – неделя, и ты можешь говорить все, что угодно.

 

Решеткина: Это же история про крутого рок-музыканта – или ты круто умер в 27, или ты потом как-то печально перестал курить, бросил пить, и записываешь мало кому интересные альбомы, как Пол Маккартни.

Шнуров: И это тоже меня парило. В свои 35 я придавал слишком большое мнение людской молве. Сейчас мне по..й. Мне по..й, что я говорил в 35 – тогда весь этот спич был связан с тем, как ты смотришься, куришь ты, не куришь, в 27 ты умер, нет.

Решеткина: То есть ты не боишься перестать быть рок-н-рольным персонажем?

Шнуров: Да я им никогда не был.

Решеткина:Это лукавство, твое протестное поведение в медийном пространстве – это вполне осознанный способ позиционирования.

Шнуров: Дело в том, что так сложилось, что я родился в то время, когда кончилось скоморошество. Если бы раньше, наверное, я стал бы скоморохом. Сколотил бы банду, мы ходили бы по городам, давали представления. Рок-н-ролл это? Х.. знает, это было всегда. И вот это асоциальная жизнь. Рок-н-ролл – это всего лишь жанр, асоциальное поведение было всегда. Артист – это всегда был вызов обществу.

Решеткина: Но в итоге ты оказался очень народным персонажем. Причем несколько лет назад ты этого боялся – быть широко тиражируемым.

Шнуров: Ну это опять мое слишком серьезное отношение к людской молве. Тираж – это что такое? Людская молва. Есть два типа славы – одна христианская, божественная, и она к мирской, то есть древнегреческой, не имеет никакого отношения. Если мы говорим о древнегреческой – это о тиражах, о молве. И во мне произошел, скорее всего, переход, во всяком случае, я надеюсь, что я где-то в междуречье нахожусь, но людской славой я могу управлять.

Решеткина: Но вот этот паттерн выкристаллизованной чисто русской мужественности, образ, конечно, гораздо более плоский, чем реальный Сергей Шнуров, но он вообще уникален. Ты понятен и моей маме, и даже моей бабушке. Тебе он симпатичен?

Шнуров: Не знаю, вот по поводу образа – не знаю. Я его не чувствую. Аудитория стала слишком дифференцирована. Сегодня в одной компании ты народный герой, а в другой – полное чмо.

Решеткина: Историю с твоими авторскими передачами на НТВ, «В окопах», можно считывать как журналистские амбиции?

Шнуров: Дело было так – к 60летию Победы петербуржский 5 канал делал программу – документальный сериал про ленинградский фронт. Я напросился туда ведущим, и захотелось сделать фильм о блокаде. Может быть потому, что у меня бабушка блокадник, и другая была в эвакуации, дедушка служил в Кронштадте. Но у меня нет телевизионных амбиций, сейчас запроса такого нет. У меня самого нет телевизора, но мне почему-то представляется, что там документальных фильмов не бывает, с аудиторией, с рейтингом. 


 

Решеткина: Кстати, к теме блокады – вам как ленинградцу польстило, как вступились за честь блокадников операторы кабельных каналов в ситуации с «Дождем»?

Шнуров: Вопрос глупый, идиотический – со стороны канала «Дождь». Вот меня в 40 лет раздражает глупость. Но это фон, в котором существует наша страна и весь мир. Глупый вопрос, и то, что им сейчас перекрывают кислород – тоже глупо. Ситуация, когда дураки воюют с дураками.

Решеткина: Вам не кажется, что это не симметричная реакция на глупость?

Шнуров: Невозможно мерить эту ситуацию разумными категориями. Что такое симметричность? Если там встретились два идиота, один выцарапал глаз, другой оторвал ногу…

Решеткина: Любопытен сам телеканал «Дождь» как явление - казалось бы, совершенно коммерчески ориентированный почти глянцевый западного образца медиа-продукт, но сегодня в него не плюнул только ленивый: он и левацкий, и оппозиционный, и революционный, и антипатриотический. И в вашем клипе на песню «Дорожная» есть стеб над их снобской подачей...

Шнуров: Если вы делаете телеканал «Дождь» в России в 2014 году, то каждую секунду должны понимать, что кругом враги и вас могут схавать. Надо более ответственно относиться к своему контенту. Это война. И медиабизнес – это большой денежный бизнес. Если ты занимаешься большими деньгами – следи за базаром!

Решеткина: Вы патриот?

Шнуров: Я сложный. Конечно, патриот, но не в том смысле, как все остальные. Я локальный патриот, петербургский. Я город люблю, маму, фонтанку, вид из окна. Без геральдики и атрибутики. За мою жизнь много раз менялись знамена, а вид из окна оставался тот же самый.

Решеткина: Какие можете назвать пять событий знаковых для вас за последний год?

Шнуров: В этой стране? Слушай, их было полно. Год насыщенный, рассуждения про Олимпиаду, PussyRiot, Навальный. Событий слишком много! У меня есть личный рейтинг, который касается личных людей.

Решеткина: А смерть Горшка (фронтмен группы «Король и Шут» – прим. ред.)?

Шнуров: Да, это событие. Горшок на полке. В истории оголтелых 90-х страница закрывается. И я был поражен, что песня «Лесничий» занимает первое место в рейтинге «Нашего Радио» за всю историю.

Решеткина: Как меняется у тебя окружение?

Шнуров: Компания меняется – люди пропадают, появляются. Творческие тоже есть, но на данном этапе с творческими я стараюсь вообще не общаться, с так называемыми художниками. Мне кажется, что это какие-то е..наты. Мне с ними скучно.

Решеткина: С бизнесменами?

Шнуров: В основном да, по крайней мере там понятно все в головах, цели, движения.

Решеткина: Ты пишешь картины еще и продаешь – почем?

Шнуров: Дорого.

Решеткина: Высоко себя в этом плане оцениваешь?

Шнуров: А смысл тогда? Я же недаром общаюсь с бизнесменами. Глядя на смерть Горшка, я же понимаю, что будет после моей… Так что картины должны стоить дорого! Я не особо продаю, но если настаивают. Одну я продал в Музей современного искусства в Питере, она там висит. Говорят, что неплохо печатаются с нее принты, модная тема.


 

Решеткина: Какие персонажи российского медийного поля тебе лично симпатичны?

Шнуров: Поле широкое очень. Я не очень понимаю, кто эти люди, которые на обложках. Мне удивительны все, симпатичны – пара человек. Без кого я бы не мог жить – Дуня Смирнова. И как не странно, Ника Белоцерковская. С мужиками готов со всеми расстаться. А так весь этот российский шоубиз – уникальное создание. Нет более уникальной среды, чем наша эстрада. Эта такой квази панк. Это пиздец, и нигде такого нет. Даже Индия не сравнится. Это очень круто, просто нужно поменять ракурс.

Решеткина: Ты говоришь про Первый канал?

Шнуров: Да, это квази треш-арт. Как-то раз, когда у меня был еще телевизор, увидел праздничный концерт в честь 8 марта. Его вел Певцов и еще кто-то. Это был п....ц. Я позвонил Васе Бархатову и сказал – включай! Я думал завтра не настанет после такого концерта! Я видел конец света в 2008м! Во-первых, российская эстрада – это каноническая х...я, как иконопись. Они придерживаются каких-то канонов. Несут некий месседж – п....ц, сука, близко! И еще они думают, что они позитивны. Но это телевизионные демоны. Никто не говорил, что демоны должны быть хвостатыми, они же перевоплощаются. Но это круто!

Решеткина: Давай напоследок о деньгах поговорим. Ты их любишь больше теперь, когда они есть?

Шнуров: Слушай, я их не люблю, я про них думаю. Нельзя сказать, что вы любите кофе... он есть в моей жизни. И без него будет х..вей. Так же и с деньгами.

Решеткина: Ну вы чувствуете, что по мере того, как их становится больше, хочется еще?

Шнуров: Про деньги – это отдельная тема. С ними все просто. В начале ты не замечаешь, они есть и заебись – но это до 1 миллиона долларов. Когда он появляется, ты начинаешь уже что-то шарить. Потом, следующая стадия – большие покупки. Когда ты понимаешь, что оперируешь 10-ю миллионами – нужно где-то миллионов 100. Это уже иная лига. Про миллиард я не знаю. Это уже совсем большие цифры. Иные управления. Это скорее история про намеченные цели, про волю, про случай. И про соревновательность. В истории с большими цифрами их источник – голова. Это не производство. Эти деньги нельзя заработать – их можно выдумать и сделать.

Решеткина: На что тратите?

Шнуров: На что угодно. Я не могу сказать, что трачу на удовольствия. Я могу позволить снять клип за 50 тыщ евро и не особо париться, или дочке квартиру купить. Машину? Я не водитель. Этап машин проходит в районе 100 тысяч. После миллиона ты про них не думаешь.




Решеткина: Чем дальше собираетесь заниматься?

Шнуров: Точно не собираюсь заниматься тем, что не приносит деньги.

Решеткина: Парадокс, казалось бы, наоборот имеете теперь такую свободу.

Шнуров: Я хочу себе доказать, что в России искаженное до сих пор понимание труда, целей, денег. Что деньги – это не дерьмо дьявола, а твои профессиональные качества. Если ты больший профессионал – у тебя большие деньги. В 90 так не было. Было ох...но, потому что для того, чтобы стремиться к деньгам, тебе нужна была только воля, смелость, характер. Теперь тебе нужны профессиональные навыки. На одной воле – мобилы отжимать только.

Решеткина: А сейчас нужно попадать в тренд?

Шнуров: Нужно его создавать. Попадают в тренд те, у кого потолок в 100. А если ты его создаешь – у тебя все хорошо. Я бесконечно нахожусь в поиске – как делать клипы, что происходит... Думаю даже открыть инстаграм.

Решеткина: Насколько меняется почва, на которой произрастает ваш тренд?

Шнуров: Это зависит от прочитанных мной книг, от той конкуренции, которую я вижу. Кто бы что ни говорил, весь рынок шоубиза – довольно понятный и ограниченный. У этих 40 млн есть деньги, которые они готовы потратить на развлечения. И ты – в конкурентной борьбе за эти копейки. И если ты это понимаешь – молодец. А если хочешь принести им счастье – идиот.

Решеткина: Сама стимуляция – money power? Нет другого ориентира?

Шнуров: В принципе, реализация – только в детском мире существует понимание того, что есть лайки. Но они монетизируются. Как понять, что человек успешен?

Решеткина: Успех – главный мотив?

Шнуров: В современном мире – да. Но если ты стремишься к этой успешности – все п....ц, если тебе самому больше ничего не интересно, ты Рома Желудь. Главная задача – двигать сознание. Ленинград – многофункциональная агрегатина. Она и про то, что деньги – это не зло, и что рок-н-ролл всегда был коммерческим предприятием. И что просто в ленинградском клубе кто-то придумал, что р-н-ролл это не про деньги.

Решеткина: А ты давно это понял?

Шнуров: С рождения! Это извращение – думать, что это твое волеизъявление. Группа Doors собралась для того, чтобы заработать миллионы. Они не собирались делать сексуальную революцию.

Решеткина: То есть главный показатель творчества – деньги.

Шнуров: Не всего творчества. Если ты занят массовой культурой – то да. Если ты занят массовой культурой и это тебе не приносит денег – ты занят какой-то хуйней.

 

Текст: Анна Решеткина

Фото: Антон Курбатов

 

Благодарим Tele-Club за помощь в организации интервью



Смотрите также

Ольга Ахтямова, впервые примерив роль журналиста, узнала у Дмитрия Певцова все о дилетантах и профессионалах на сцене и в кадре.

«Стольник» встретился с певицей и актрисой, о красоте и таланте которой говорят в превосходной степени на разных материках и разных языках.

Комментарии (0)