НА ГРАНИ

13 мая 2019

Актеры «Гоголь-центра» Филипп Авдеев и Алексей Агранович – о современной России и современном театре в современной России. 

 

С каким словом у вас ассоциируется сегодняшняя Россия?

Алексей Агранович: Вы не сможете его напечатать.

Филипп Авдеев: Первое, что мне приходит в голову, – страх. Людям, естественно, в таком состоянии находиться некомфортно, но это уже привычка сознания, которая сохраняется с советских времен. Люди боятся, а не живут. 

А.А.: Слово «страх» ассоциируется у меня не только с Россией, а со всем миром. Я каждый день нахожу подтверждение того, что тучи сгущаются. Я согласен с Филиппом, но разве мы жили когда-то по-другому? Мы сейчас сидим с вами и обсуждаем эту проблему. Ну, допустим, еще 5–7 % населения думают об этом, у остальных совершенно другие ценности. Нет у них внутреннего спора «Я», конфликта ценностей личностных. Есть «Мы» – соборность, представление, что государство больше, чем человек, и власть сакральна.

 

Филипп, в одном интервью я встретил у тебя классную метафору, ты рассказывал, каково это – выступать, когда твой руководитель находится под домашним арестом: «Как будто стоишь в очереди, а она никуда не двигается». Я думаю, так можно описать и современную Россию вообще. Но стоит ли кричать тем, кто понимает, что очередь стоит?

Ф.А.: Для меня крик – это всегда что-то агрессивное, приводящее к страшным последствиям. Мы ведь не кричим не из-за отсутствия силы, а от невозможности ответить на вопрос: как это сделать? Да, есть дорога революционных перемен, но не хочется, чтобы страна начала меняться таким образом. Вот поэтому и стоим все в очереди, надеясь, что она начнет двигаться, и помогаем впереди стоящему, чтобы он не упал в обморок.

А.А.: Я вообще не стою в этой очереди.

Ф.А.: Как это? Ты все равно живешь в режиме ожидания: что-то должно измениться в государстве, в мире, в сознании людей.

А.А.: Нет, я живу опасениями, что может быть война. Вот это меня пугает по-настоящему.

Ф.А.: Значит, ты стоишь в очереди с опасением и пониманием, что ты ничего не можешь с этим сделать.

А.А: У меня папа работал кинооператором. Он постоянно искал точки, куда лучше поставить камеру, а количество этих точек бесконечно. Умение носить камеру, переставлять ее, менять ракурс – вот что важно в жизни. Я так много видел людей, которые всю жизнь живут в конфликте с окружающей средой, системой, страной. А жизнь-то одна. Я как-то поймал себя на том, что глубоко несчастен. Долго не мог понять, что происходит, пока меня вдруг не осенило: я 32 года болел за московское «Динамо» и был несчастен. Стал болеть за «Локомотив», и мы два раза выиграли чемпионат, я целых два раза был счастлив. Поменял точку, понимаете?



 Филипп Авдеев 

 

Вы согласны с тем, что говорить становится все сложнее, в любом твоем высказывании могут найти отсутствие политкорректности, толерантности, могут подвести твои слова под сексизм или оскорбление чувств верующих?

А.А.: Когда мне говорят, что у нас нет свободы слова, мне смешно. Есть все: вы, пожалуйста, обговоритесь, обпишитесь, обснимайтесь, обтанцуйтесь, обпойтесь. Другое дело, что чем больше контента, тем меньше он значит. 

Ф.А.: Я не согласен с тобой.

А.А.: Что ты не можешь сегодня снять?

Ф.А: Когда мы работали над «Кислотой», сразу понимали, что не сможем, как Гаспар Ноэ, хотя бы потому что показ наркотических веществ, например, запрещен.

А.А.: Вы это не могли сделать, потому что предполагали выпускать фильм в большой прокат. Это ограничение не политическое, а рыночное. Но ведь есть интернет, вы могли снять, как Гаспар, и выложить фильм в сеть.

Ф.А.: Я понимаю, что сегодня больше возможностей что-то делать, но люди все равно уже пропитаны самоцензурой. Вот Дима Хаски снял себе клип, его заблокировали на YouTube. Это высказывание: если вы будете снимать, как он, с вами будет так же. Мы принимаем эти правила, говорим: окей, снимем-ка мы по-другому. Это и есть то самое ощущение себя в очереди.

 

Давайте теперь про современный театр. Что это вообще за организм?

А.А.: У меня случилась интересная дискуссия с коллегами из «Квартета И» на эту тему. Мы играли на гастролях в больших залах, поэтому использовали микрофоны, а на своей сцене выступали без них. Для меня способ существование на сцене, когда тебе не нужно тратить силы, чтобы тебя было слышно, комфортнее. И вот я говорю коллегам: «Так давайте и дома у себя играть с микрофонами, сейчас технологии позволяют, их зрители уже не видят – столько возможностей!» И тут – ретроградный Меркурий – Камиль Ларин начинает: «Да я 30 лет выхожу на сцену…» Вот для него это другая вселенная, хотя профессия та же самая. Современный театр, я считаю, использует мультимедийные возможности, внедряет технологии.

Ф.А.: Бывает такой современный театр, который как бы «современный»: это понятие используют, чтобы удивить зрителя. То есть во главу ставят форму, а не содержания. Нет глубины – просто голая форма. Но по-настоящему современный театр, как мне кажется, говорит со зрителями на их языке. Он не историческое отражение прошлого, а зеркало настоящего. Современный театр интересуется людьми сегодняшними, их проблемами. Он задает вопросы и ищет вместе со зрителем ответы. Лично я считаю, что зритель должен приходить на современные постановки уже подготовленным, понимать: куда и зачем он пришел – не на веселье и праздник. Но и мы со своей стороны должны стараться «говорить» постановкой так, чтобы понял каждый: и интеллектуал, и обычный человек.

 

Алексей Агранович

 

О «современном», вообще говоря, у людей неоднозначное мнение. Часто можно слышать, что сегодняшнее искусство ничего нового не придумывает, просто перерабатывает уже отработанные приемы и темы.

Ф.А.: Темы в искусстве всегда они и те же: любовь, бог, смерть, свобода и т.д. Просто контекст жизни приобретает новые грани, и эти темы преломляются по-своему каждый раз. Поймите, современное искусство – наше отражение. Наша жизнь ходит по кругу, мы сами не можем выйти на новую ступень эволюции, мы до сих пор – в XXI веке – убиваем людей. Вот это тупик, но он – в жизни, а люди искусства проецируют его.

 

Алексей в одном интервью очень точно поставил диагноз кинематографу: «Если раньше хозяином в кинотеатре был человек, который кино снял, сейчас понятно, что это человек, который купил билет. И он говорит: "А давайте, может быть, мы будем выбирать финал?" Такая ситуация возможна в современном театре?

А.А.: Да в кино скоро актеров вообще не будет. Уже сейчас почти все фильмы-аттракционы снимают с людьми, которые нужны только для того, чтобы пластику повторить. Возможно ли, что в театре будут не актеры, а голограммы? Может быть. Только тогда и сидеть должны не люди, а их голограммы.

Ф.А.: Форма может быть какой угодно: зритель может сидеть с закрытыми глазами или висеть вверх ногами, если ему хочется. Но главное – чтобы он что-то чувствовал. Искусство не может быть синтетическим, холодным. Тогда оно просто становится ненужным.

 

Всем понятен явный смысл «Обыкновенной истории», постановка Серебреникова переносит нас в сегодняшние реалии, но проблема не меняется. Можно ли еще сказать, что ситуация Саши Адуева учит нас одергивать себя и спрашивать: «Может быть, я не такой уж и талантливый?»

Ф.А.: Здоровая рефлексия нужна каждому, чтобы понимать, кто ты и где живешь. Людям стоит честно оценивать свои достоинства и недостатки, а не жить в вакууме собственного эго. Тогда творческая и жизненная энергии будут проникать намного сильнее.

А.А.: Если можешь что-то не делать – не делай. Я актером был в молодости: был активным, находился в тусовке, а потом она закончилась. Мне даже дяди не потребовалось, чтобы сказать себе: «Что ты делаешь? В чем твоя ценность? На твоем месте может находиться кто угодно». Так я ушел в event-бизнес, и мне нравилось это, плюс приносило хорошие деньги. Сейчас вот снова открылся портал актерский. Просто запомните: жизнь одна, и она не длинная. Вы можете сколько угодно обвинять кого угодно в чем угодно. Говорить, что жизнь г***о, потому что виноваты царь, мама и т.д. Нет. Есть бесконечное количество ракурсов – выберите тот, с которым будет интересно, найдите его. Поставьте камеру, но не зарывайте в землю, потому что придется переставить.

 

Беседовал Вадим Шихов



Смотрите также

0

Двенадцать юных и прекрасных дочерей благородных семейств Екатеринбурга снялись для календаря «Стольника» на 2014 год. Премьера календаря – на вечеринке в конце года, а знакомство с самыми завидными невестами города через интервью и портреты кисти дизайнера Никиты Баранова – уже сейчас. 

0

Пока одни находятся во власти распространенного мифа, другие его разрушают. Девять пар на практике доказали, что близкие отношения и общий бизнес не исключают друг друга.

Комментарии (0)